СССР накануне Великой войны


Во всякой войне удачу каждый приписывает себе, а вину за несчастья возлагают на одного. Римский историк Тацит. «Агрикола»

военный парад 1940 год

военный парад 1940 год

Хрестоматийная версия событий, связанных с началом Великой Отечественной войны и последующих, сразу с ее началом, неудач Красной Армии, выглядит примерно так:  Сталин не верил сообщениям о подготовке немцев к нападению на СССР, более того, всех, кто это утверждал обвинял в провокации и отправлял в застенки НКВД. Он верил Гитлеру и в нерушимость Пакта о ненападении.Командование Красной Армии долго не решалось сказать правду вождю, т.к. военные боялись репрессий… и только ночью 21 июня 1941 года, за 3 часа до  нападения,  им удалось, буквально, выпросить Директиву о приведении войск в боевую готовность. Но было уже поздно, поэтому-то  и началась война внезапно. В общих чертах сюжет выглядит как-то так, есть, конечно и детали — про перебежчика-немца и про Сообщение ТАСС, они лишь подчеркивают  маниакальное упрямство Сталина в своих заблуждениях.

Однако,  все это не вяжется с публичными заявлениями самого Сталина. 5 мая 1941 г. он, выступая в Кремле на приеме выпускников военных академий, он сказал, что война с Германией начнется «вскоре», что она неизбежна, и «если Молотов и его аппарат наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца — это наше счастье». В конце мая, меньше, чем за месяц до начала войны, на расширенном заседании Политбюро Сталин высказался так:  «Обстановка обостряется с каждым днем. Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии. От таких авантюристов, как гитлеровская клика, все можно ожидать…»   С чего бы-то ему, после этого,  быть «глухим» к предупреждениям о готовящейся агрессии?

Здесь, очевидно, верна  фраза , принадлежащая римскому историку Тациту, сказанная почти 2000 лет назад: «Во всякой войне удачу каждый приписывает себе, а вину за несчастья возлагают на одного»

Миф о «внезапности нападения» родился во время «хрущевской оттепели», подкреплялся мемуарами известных военачальников,  стремившихся  оправдать  просчеты в подготовке армии вероломством противника , личным  «упрямством» и «слепотой» Сталина.  Опровергать и спорить было уже не кому — действующие лица ушли со сцены истории. Этот миф был подхвачен, так называемыми, «шестидесятниками», воспет в книгах и фильмах и поныне здравствует уже 50 лет.

Одна из основ мифа о «внезапности нападения» — Сообщение ТАСС от 14. июня 1941 г.,  оно ставится в вину советскому руководству и лично Сталину, представляется как доказательство доверия вождя к Гитлеру. Об этом Сообщении слышали все, но мало кто его читал. Приведу полный текст 

Читать Сообщение ТАСС

«Сообщение ТАСС.

Еще до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По этим слухам:

1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними;

2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;

3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны.

ТАСС заявляет, что:

1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь место;

2) по данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;

3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;

4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебные Германии, по меньшей мере, нелепо».

Почему-то принято считать, что Сообщение было сделано для того, чтобы успокоить граждан СССР. Однако, невооруженным взглядом видно, что оно предназначено «на экспорт», об этом свидетельствует и дух и слова Сообщения. Его должны были услышать в Берлине и в Лондоне. Сообщение было не только напечатано на страницах газеты «Известия», но и передано в эфире московского радио. Примерно в это же самое время текст Сообщения был вручен Молотовым германскому послу графу Шуленбургу, а посолом СССР в Великобритании — И. Майским —  премьер-министру У. Черчиллю.

По реакции Берлина на Сообщение ТАСС Сталин  намеревался проверить  информацию о нападении Германии в ближайшее время и  главное —  заранее, в случае начала войны, объявить Германию  вероломным агрессором. В Берлине поняли смысл этого, как теперь модно говорить, «месседжа». Приведу цитату из дневника министра пропаганды III Рейха Гебельса:  «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны».

Как и ожидалось ответом Гитлера было молчание. Вот оценка Сообщения и его роли по воспоминаниям  Молотова «У нас другого выхода не было. Так что, когда нас упрекают за это, я считаю, это гнусность. Сообщение ТАСС нужно было как последнее средство… И получилось, что двадцать второго июня Гитлер перед всем миром стал агрессором. А у нас оказались союзники» (Ф. Чуев «140 бесед с Молотовым»)

Сообщение ТАСС выполняло еще и роль ширмы, обратите внимание на п.4, за ним прячется «скрытая мобилизация», которая проводилась в Советском Союзе под видом Больших военных сборов (было призвано около 1 млн резервистов). Каких-либо изменений в проводимых в СССР оборонных мероприятиях, после опубликования Сообщения, не последовало

Маршал Советского Союза А.М. Василевский, служивший тогда в Оперативном управлении Генерального штаба  в своих мемуарах «Дело всей жизни» пишет: «…Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года является, с одной стороны, военно-политическим зондажем, который со всей очевидностью показал, что Германия держит курс на войну против СССР и угроза войны приближается. Это вытекало из гробового молчания фашистских главарей на запрос, обращенный к ним Советским правительством.

С другой стороны, это заявление показывало стремление нашего правительства использовать всякую возможность, чтобы оттянуть начало войны, выиграть время для подготовки наших Вооруженных Сил к отражению агрессии…

О том, что это сообщение является внешнеполитической акцией, говорит продолжавшееся осуществление организационно-мобилизационных мероприятий, переброска на запад войсковых соединений, перевод ряда предприятий на выполнение военных заказов и т.д.

У нас, работников Генерального штаба, как, естественно, и у других советских людей, сообщение ТАСС поначалу вызвало некоторое удивление. Но поскольку за ним не последовало никаких принципиально новых директивных указаний, стало ясно, что оно не относится ни к Вооруженным Силам, ни к стране в целом. К тому же в конце того же дня первый заместитель начальника Генерального штаба генерал Н.Ф. Ватутин разъяснил, что целью сообщения ТАСС являлась проверка истинных намерений гитлеровцев, и оно больше не привлекало нашего внимания»

Теперь перейдем к краеугольному камню «Мифа о внезапности» — Директиве №1 от  21.06.1941г.

Читать Директиву №1 от 21.06.1941

« Директива ГШ №1 от 21. 06.41.»

« Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдОВО.

1. В течении 22 -23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, Приб. ОВО, Зап. ОВО, КОВО, Од. ОВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

Приказываю:

а) в течении ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко, Жуков.

21 июня 1941 года.»

Принято считать, что именно этой Директивой и были приведены войска в боевую готовность. Вернее,  это была запоздалая попытка. Г.К.Жуков  в своих мемуарах сообщает, что «Передача в округа была закончена в 00.30 минут 22 июня 1941 года». Естественно, учитывая, что боевые действия начались в четыре часа утра, принять реальные меры по приведению войск в боевую готовность не успели. Но откуда такая уверенность, что до Директивы не было других  приказов? Все базируется, лишь, на мемуарной литературе. Историки Ю.И Мухин и А.Б. Мартиросян приводят доказательства того, что были предшествовавшие Директиве распоряжения о боевой готовности войск. Делается тщательный анализ на основе самого текста , геополитики тех дней и разведданых. Подробно рассматривать саму Директиву я не буду, лучше прочесть работы Мухина и Мартиросяна. Замечу, что действительно фраза «быть в полной боевой готовности» стоит не в приказной части директивы, а в преамбуле. Т.е. Директива дублирует предыдущие приказы, которые и приводили войска в боевую готовность, в них были команды на  вскрытие «Красных пакетов»,  обозначались рубежи развертывания и т.д.

Тому, что такой документ существовал есть масса косвенных доказательств. В конце 40-х, начале 50 годов Военно-научное управление Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР, под руководством генерал-полковник А.П. Покровского, занималось изучением и обобщением опыта развертывания и приведения в боевую готовность войск. Очевидно, что это исследование проводилось не только из  научно-исторического  любопытства, конец 40-х годов — время напряженное, конфронтация с бывшими союзниками грозила перерасти  в новую войну.  Целью работы было извлечение уроков из неудачного прошлого опыта Красной Армии, дабы не наступить на те же грабли. Сталин был жив, как и многие из участников событий, занимавшие тогда высокие командные должности. Вполне возможно, Сталин и поручил Покровскому заняться этим анализом.  Известно, что был проведен опрос среди высшего командного состава ВС СССР лиц служивших на различных должностях в западных округах в 1941 году. Вот эти вопросы:

1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы; когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?
2. С какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу и какое количество из них было развернуто до начала боевых действий?
3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?
4. Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?
5. Насколько штабы были подготовлены к управлению войсками и в какой степени это отразилось на ходе веде ния операций первых дней войны?»

Интересно то, что в 1989 году  Военно-исторический журнал в  №№ 3 и 5 , в эпоху «гласности», начал было публиковать результаты опроса, но после того, как были напечатаны ответы на третий вопрос, кто-то одернул редакцию журнала. Публикация материалов была прекращена без каких-либо объяснений и обещаний продолжить в будущем. Остается надеяться, что рано или поздно у нас появиться возможность ознакомиться с документами  данного исследования.

Вот некоторые из ответов:

«Генерал-полковник танковых войск П. П. Полубояров (бывший начальник автобронетанковых войск ПрибОВО). 16 июня в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность. Командиру корпуса генерал-майору Н. М. Шестопалову сообщили об этом в 23 часа 17 июня по его прибытии из 202-й моторизованной дивизии, где он проводил проверку мобилизационной готовности. 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.
16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус (командир генерал-майор танковых войск А. В. Куркин), который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе».

«Генерал-лейтенант П.П. Собенников (бывший командующий 8-й армией). …Командующий войсками округа решил ехать в Таураге и привести там в боевую готовность 11-й стрелковый корпус генерал-майора М.С. Шумилова, а мне велел убыть на правый фланг армии. Начальника штаба армии генерал-майора ГА. Ларионова мы направили обратно в Елгаву. Он получил задачу вывести штаб на командный пункт.
К концу дня были отданы устные распоряжения о сосредоточении войск на границе. Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа. Части 10, 90 и 125-й стрелковых дивизий занимали траншеи и дерево-земляные огневые точки, хотя многие сооружения не были еще окончательно готовы. Части 12-го механизированного корпуса в ночь на 19 июня выводились в район Шяуляя, одновременно на командный пункт прибыл и штаб армии».

«Генерал-майор И.И. Фадеев (бывший командир 10-й стрелковой дивизии 8-й армии). 19 июня 1941 года было получено распоряжение от командира 10-го стрелкового  корпуса генерал-майора И.Ф. Николаева о приведении дивизии в боевую готовность. Все части были немедленно выведены в район обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. С рассветом командиры полков, батальонов и рот на местности уточнили боевые задачи согласно ранее разработанному плану и довели их до командиров взводов и отделений.
В целях сокрытия проводимых на границе мероприятий производились обычные оборонные работы, а часть личного состава маскировалась внутри оборонительных сооружений, находясь в полной боевой готовности».

«Генерал армии М.А. Пуркаев (бывший начальник штаба КОВО). 13 или 14 июня я внес предложение вывести стрелковые дивизии на рубеж Владимир-Волынского ук-репрайона, не имеющего в оборонительных сооружениях вооружения. Военный совет округа принял эти соображения и дал соответствующие указания командующему 5-й армией.

Однако на следующее утро генерал-полковник МЛ. Кирпонос в присутствии члена военного совета обвинил меня в том, что я хочу спровоцировать войну. Тут же из кабинета я позвонил начальнику Генерального штаба и доложил принятое решение. Г. К. Жуков приказал выводить войска на рубеж УРа; соблюдая меры маскировки».

Кое-какие данные есть и в мемуарах. Вот что пишет маршал  Баграмян об этих днях: “…В то же утро (19 июня) из Москвы поступила телеграмма Г. К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь. Предписывалось сохранить это «в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа». И далее :

«Вечером 20 июня мы проводили отправлявшихся поездом, а в середине следующего дня — уезжавших на автомашинах.

… В субботу (21 июня) мы закончили отправку всех срочных документов в Москву. К подъезду штаба округа подкатило несколько автобусов и грузовых машин.

… Я ехал на легковой машине в голове колонны. Бегло просмотрел газеты, в которые так и не удалось заглянуть днем. На страницах не было ничего тревожного.

И все же на душе было беспокойно. Видимо, потому, что я и мои помощники знали значительно больше, чем сообщалось в газетах.»

Еще сравнительно недавно,  действия командиров по приведению частей в боевую готовность, либеральные СМИ трактовали как самостоятельные решения, принятые вопреки воли Сталина и с риском для жизни. Иконой этой версии стал Народный комиссар ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов, ему приписывается смелое решение объявить на флотах боевую готовность, якобы только это и спасло флот от потери кораблей.

«После этой встречи, не имея на то никаких указаний сверху, понимая, чем это грозит, Кузнецов самостоятельно, на полную свою ответственность, на свой страх и риск начал действовать:
«…За два дня перед тем (перед 22 июня 1941 г. — Г. К.) наши морские силы были приведены в повышенную боевую готовность. Мы сделали это, не получив официального предупреждения о возможности войны и разрешения применять оружие» . Новая Газета № 38 14 августа 2000 г. Про «самостоятельного» Кузнецова рассказывает «Википедия»: «Накануне внезапного нападения Германии на СССР, не дожидаясь указаний свыше, принял действенные меры по повышению боеготовности флотов, а в ночь на 22 июня отдал приказ о приведении их в полную боевую готовность, что позволило избежать потерь кораблей и морской авиации.» Для любого человека, мало-мальски,  знакомого с армейской субординацией версия о «самостоятельности» командующих дивизиями, армиями, даже округами или флотами в принятии решения о приведение вверенных им  войск в боевую готовность выглядит абсурдом. Такого просто не может быть. Да еще в условиях надвигающейся войны, когда любая передислокация, более-менее, крупных подразделений, любая утечка информации может спровоцировать начало боевых действий. Сложно даже представить, как, вообще, это могло выглядеть. Взял, такой «самостоятельный», командир корпуса и позвонил в штаб: «Поднимайте по тревоге!», а у начальника штаба даже вопросов, вроде, — куда идем, каков план, как будет организованно снабжение, кто справа , а кто с левого фланга, не возникло? Институт военных комиссаров был отменен в августе 1940 года, но политработники в частях оставались и подчинялись Главному управлению политической пропаганды и они, что тоже ничему не удивились и на верх не доложили? Еще был Особый отдел… Короче, «самостоятельность» командиров в таком вопросе — абсурд, это не дополнительные занятия по строевой подготовке придумать. Единственное объяснение происходящему — поступивший приказ. Остальное, лишь, домыслы — позднейшие наслоения в угоду политической конъюнктуре.

Еще одним документом, свидетельствующим, что был приказ о приведении войск в боевую готовность до Директивы №1 является протокол закрытого судебного заседания Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР по делу Павлова Д. Г., Климовских В. Е., Григорьева А. Т. и Коробкова А. А

«Член суда тов. Орлов….

Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка… И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приве­дены в боевую готовность».

 

Подсудимый.  (Григорьев А.Т. начальник связи ЗапОВО) Все это верно…»

Из этого же протокола

«1. Подсудимый Павлов. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным себя в участии в антисоветском военном заговоре не признаю. Участником антисоветской заговорщической организации я никогда не был.

Я признаю себя виновным в том, что не успел проверить выполнение командующим 4-й армией Коробковым моего приказа об эвакуации войск из Бреста. Еще в начале июня месяца я отдал приказ о выводе частей из Бреста в лагеря. Коробков же моего приказа не выполнил, в результате чего три дивизии при выходе из города были разгромлены противником.«

Далее…

«Председательствующий. Подсудимый Павлов на предварительном следствии дал о вас такие показания:

«Предательской деятельностью считаю действия начальника штаба Сандалова и командующего 4-й армией Коробкова. На их участке совершила прорыв и дошла до Рогачева основная мехгруппа противника и в таких быстрых темпах только потому, что командование не выполнило моих приказов о заблаговременном выводе частей из Бреста» (л. д. 62, том 1).

Подсудимый. (Коробков) Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел.

Подсудимый Павлов. В июне месяце по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря.

Подсудимый Коробков. Я об этом не знал. Значит, Попова надо привлекать к уголовной ответственности за то, что он не выполнил приказа командующего.«

Собственно, невыполнение Павловым приказов о приведении войск в боевую готовность, которые поступали до 22 июня, и есть главное обвинение. За это он и был расстрелян. Только ЗапОВО, которым командовал Павлов,  игнорировал распоряжения из Москвы. Именно на Западном фронте произошла катастрофа, ничего подобного на других участках советско-германского фронта в первые недели войны не случилось, Минск немцы взяли на шестой день войны, пройдя за 5 суток около 400 км. В принципе, для обвинительного приговора вполне достаточно было тех 3-х дивизий (около 30 тыс.), разбитых в Бресте.

Всегда задают вопрос: а где же тексты этих телеграмм и приказов, направленных до Директивы №1, Директива есть, а их нет?  Действительно тексты не опубликованы, возможно они есть и стоит подождать… Но, логично предположить, что в то время, опасаясь утечки такой важной информации, говорящей о «скрытой мобилизации», которую проводил Советский Союз, их попросту, после прочтения, уничтожали. А в Генеральном Штабе, из тех же соображений, они в делопроизводство не шли, т.е.работники Генштаба их не видели. Круг  лиц, причастных к информации, вряд ли был широким: Сталин, Нарком Обороны Тимошенко, начальник ГШ Жуков и шифровальщик (если  был).   Такая секретность понятна. В 1914 году Германия расценила мобилизацию, объявленную в Российской Империи, актом агрессии и объявила войну. Все это хорошо помнили. Ну, а Директиву №1 сколько людей видело? Сталин, Тимошенко, Жуков, командующие приграничными округами и флотами, все…   Текст Директивы, по-видимому,  в руки немцев не попал, хотя ими были захвачены архивы дивизий, корпусов, армий и даже Юго-Западного фронта, если бы это случилось, то Гебельс не упустил бы возможности обвинить СССР во враждебных намерениях, а нападение представить превентивным ударом, предъявив в доказательство документ — директиву о приведении войск в боевую готовность.

Если внезапности не было, то возникает вопрос:  в чем причины катастрофы 1941 года и кто виноват?

Виновных много, проще найти не виноватых. Безусловно, значительная часть вины лежит лично на Сталине, как на руководителе государства, своя доля вины есть у Тимошенко и Жукова, первый был Накомом обороны, а второй начальником Генштаба, они обязаны были проконтролироваль исполнение своих приказов, отданных в период 13-18 июня 1941 года. Бесконтрольность привела к тому, что на направлении главного удара — ЗапОВО,  командующий округом Павлов игнорировал распоряжения Генерального Штаба РККА, итогом стал разгром фронта и быстрое продвижение немцев на Москву.

Главная же причина  кроется в том, что  Наркомат обороны и Генеральный штаб не принимали в расчет   начальный период войны.  Они исходили из того, что сначала будут боевые действия войск прикрытия, затем полное отмобилизование и развертывание главных сил сторон, что потребует не менее двух недель. В отношении СССР подобное предположение было справедливо, нам действительно требовался, для проведения мобилизации, доукомплектования частей резервистами и техникой из народного хозяйства, такой срок, что и соответствовало мобилизационному плану. Непонятно почему Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковое положение с нами, хотя, Германия, к тому времени, почти два года как вела войну в Европе.  Военное руководство Советского Союза готовилось к войне по устаревшему «сценарию» Первой мировой. Вермахт же,  на Западе, вел другую войну — немцы начинали её в первые же часы массированными ударами всех своих главных сил, сокрушающая мощь которых потрясала всю систему обороны противника, вела к дезорганизации его государственного и военного аппарата. Польша рухнула за три недели, англо-французские войска, развернутые и отмобилизованные,  были разгромлены под Дюнкерком, и Франция капитулировала за 44 дня и т.д. Это была стратегия Блицкрига в действии.

Как наши военные оценивали это?

Наркомат обороны и Генеральный штаб не сумели правильно осмыслить  опыт военных действий Германии в Европе. На совещании высшего командного и политического состава 31 декабря 1940 г. Нарком С.К.Тимошенко, рассматривая итоги  боевых действий на Западе, сказал: «В смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового.  Но в области оперативного искусства, в области фронтовой и армейской операции происходят крупные изменения.» Иными словами, наши военные не увидели тогда  в Блицкриге стратегии,  массированное применение танковых и моторизованных частей, ими рассматривалось, лишь, как некий механизм для достижения тактического успеха. На совещании много говорили о наступательных и оборонительных операциях, безотносительно периода войны. Вопрос каким будет начальный период войны, какое время понадобится для мобилизации и развертывания, в какие сроки,  вообще не рассматривался. В  возможность того, что немцы упредят нас в развертывании и сразу нанесут удар главными силами на всем протяжении границы никто не верил. Сценарий Первой мировой — сражения армий прикрытия, а потом подход главных сил, — воспринимался как аксиома. Рискну предположить, —  военачальники РККА  исходили из того, что масштабы нашей страны, удаленность  промышленных районов  от границы, сама протяженность границы от Баренцева до Черного моря, делают невозможным ведение «молниеносной войны»  против СССР. Мол, мы же не Польша, которую германские танки могут пройти всю на одной заправке!

Получилось, что  устаревший «сценарий» вступления в войну, будучи заложенным в оперативные документы и в мышление командующих войсками и штабов военных округов и армий, обусловил все прочие причины и привел к трагедии. Именно в силу этой первопричины поражение Красной Армии в начале войны было неизбежным и немцы оказались в 1941 г. под Москвой

Война же началась не так, как ожидалось. Дело совсем,  не в том, что Сталин допустил ошибку в определении сроков войны, и не в том, что якобы военные боялись спорить со Сталиным, что Сталин якобы не верил разведке и не в пресловутой «внезапности»

Не надо упрощать события того времени. На самом деле все было гораздо сложнее: наша армия была не готова к современной войне, а созданная по ошибочной схеме начала войны группировка войск приграничных округов не отвечала ни наступательным, ни оборонительным требованиям, не соответствовала складывающейся обстановке. В результате получилось так, что на всех направлениях главных ударов у противника в соотношении сил  было превосходство.

Изменить в короткий срок группировку войск фронтов, отвечающую обстановке, было невозможно.  Красной Армии пришлось учиться современной войне уже на поле боя, неся потери. Хорошо, что научились, плохо, что не сделали это до начала войны.

 

 

Метки: ,

2 комментария to “СССР накануне Великой войны”

  1. юрий 22.12.2011 в 21:49 #

    Если брать директивы и команды.То главное поднятие армии по тревоге и мобилизация собирание приписанных должно быть разделено.Директива должна даваться одним словом.Все остальное вода.

  2. Николай 23.06.2012 в 01:47 #

    Мой тесть рассказывал, что они вылетели с аэродрома под Смоленском полк дальней бомбардировочной авиации в 3.00 утра 22.06.41. Цель была — развилка дорог под Варшавой. Отбомбились, их естественно сбили и потом всю войну по лагерям. Решение на вылет бомбардировочной авиации принимается не за 15 минут, подготовка самолётов, подвеска бомб, заправка делается тоже несколько часов. То есть они вылетели на боевое задание до официального времени нападения фаш. Германии…

Ваш отзыв

Вы должны войти , чтобы оставлять комментарии.