Партизаны. Воздушный мост


В развитие  партизанского движения на оккупированной территории  во время Великой Отечественной войны огромный вклад внес Григорий Матвеевич Линьков (партизанский псевдоним «Батя»).

Герой Советского Союза Линьков Григорий Матвеевич

Герой Советского Союза Линьков Григорий Матвеевич

Как-то так получилось, что его имя мало известно, он остался в тени более знаменитых героев-партизан — Ковпака, Федорова и других. Возможно это «заслуга» кинематографа, снимавшего про них фильмы.  Партизанский отряд особого назначения, которым командовал Линьков, уступая в разы по численности соединениям Ковпака, Сабурова и др,  по эффективности превосходил эти прославленные соединения. Основное внимание Линьков уделял диверсиям на железных дорогах, крушениям поездов. Вот как об этом сказал сам Линьков: «Если бы после войны проверить беспристрастной комиссией боевые действия партизан, то был бы безусловно подтвержден тот факт, что 90 % урона в живой силе и технике врагу партизаны нанесли диверсионными действиями на коммуникациях, что основой разрушения тыла врага был не бой, а диверсия» Отряд «Бати» стал организационным и образующим ядром для других  отрядов. Главным достижением Линькова является создание централизованной сети партизанских отрядов в Белоруссии…

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 января 1943 года за умелое командование партизанским отрядом, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм воентехнику 1-го ранга Линькову Григорию Матвеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 781).

Григорий Матвеевич написал книгу «Война в тылу врага», книга очень интересная и подробная, по сути, ее можно назвать учебником партизана.  К сожалению, это произведение не переиздавалось с 60-х годов, книга редкая.

Партизанская война Г.М. Линькова началась с крайне неудачной выброски отряда в тыл врага.  Приведу большую по объему цитату из книги: «Шестого августа, имея пятьдесят пять человек и двадцать три грузовых мешка, заполненных боеприпасами, мы отбыли на прифронтовой аэродром в Юхново, где размещался авиадесантный полк, производивший выброску десантников на самолетах ТБ- 3.
Даже такой большой отряд, выбрасываемый за линию фронта впервые никто не сопровождал, а перед отправкой с нами никто не беседовал, если не считать пятиминутного разговора, который состоялся у меня в день выезда из Москвы с тов. И.И. Ильичевым, являвшимся тогда комиссаром ГРУ.
Я прочитал сов. секретный приказ о своем назначении и о том, что в мою обязанность входило развитие массового партизанского движения в тылу врага. При этом указывалось, что при продвижении Советской Армии и отступлении фашистских войск, возглавляемый мной отряд должен отходить на запад, продолжая выполнять поставленную задачу. Район выброски и пункты сбора были установлены в Москве. Все ясно. Но меня обязывали перед вылетом явиться в штаб Западного фронта, которым тогда командовал маршал Тимошенко, а членом Военного Совета был Булганин. Меня же беспокоило одно — благополучность выброски в намеченный пункт приземления. Это опасение росло с каждым днем, превращаясь в тревогу за благополучный сбор отряда за фронтом, а, следовательно, и за успех в выполнении поставленной задачи. Это беспокойство и тревога увеличились еще больше, когда в разговоре с командиром авиадесантного полка я встретил полное непонимание стоящей перед ним задачи, и пренебрежительно-зазнайское отношение к этой весьма серьезной десантной операции.
Мне было стыдно слушать, когда этот неумный, неподготовленный к занимаемой должности человек начал спорить о потребном количестве машин, необходимых для выброски людей и груза. При этом он абсолютно безответственно заявил, что произведет выброску на трех машинах. А когда ему вместе со мной начали возражать отдельные летчики и приводить элементарные расчеты, то этот, с позволения сказать, командир авиадесантной части начал увеличивать число машин, набавляя по одной, пока не дошел до шести, отказавшись дальше выслушивать доводы и соображения летчиков по существу вопроса.
Числа двенадцатого сентября на самолете У-2 я вылетел из Юхнова в штаб фронта под Вязьму. К моему несчастью, Булганина и Тимошенко в штабе не оказалось. Они были вызваны в Москву. Как долго они там задержатся, никто толком не знал. Я был принят начальником разведотдела фронта полковником Корневым. Передал ему пакет, адресованный командующему фронтом. Я попробовал получить у полковника пароли и явки — для встречи с надежными людьми за линией фронта, но он откровенно заявил, что у него их нет.
«Была у нас там одна точка, с которой мы поддерживали связь, но вот уже третий раз бросаем над ней десантников и их обстреливают в воздухе» — совершенно откровенно добавил начальник разведотдела.
«Ну такую точку нам не нужно» — поспешил я заявить, и мы расстались.
Пятнадцатого начали погрузку в самолеты, но вылет был отложен, уже когда погрузка была закончена.
Шестнадцатого сентября, наконец, состоялся долгожданный вылет.

Перед взлетом начался большой скандал с экипажами кораблей, которые отказывались брать запроектированное им количество парашютистов и груза. Старших командиров на месте не было, на взлетной площадке стояли невообразимый шум и брань. Наконец капитану Старчаку, начальнику авиадесантной службы удалось добиться того, чтобы на взлетное поле прибуксировали седьмую машину.
Мы грузились в семь самолетов, принадлежащих трем различным эскадрильям. Пилот ведущей машины был молод и не авторитетен для остальных летчиков.

Высадка парашютного десанта с бомбардировщика ТБ-3.

Высадка парашютного десанта с бомбардировщика ТБ-3.

В эту ночь была самая плохая погода с того времени, когда мы появились в Юхнове, и начали наблюдать за погодой. Встречный ветер, достигающий нескольких баллов, сильно тормозил скорость не скоростных самолетов.
Семь неуклюжих машин растерялись в воздухе и, наконец, выброска под Оршей и в непосредственной близости от города Орши и почему-то вдоль линии железной дороги…
Я и теперь, спустя 15 лет, не могу понять, чего было больше в этой выброске: глупости, или трусости, но все это было следствием сталинской мясорубки.
На самом деле: как можно допустить, чтобы люди, сформированные по приказу Генштаба в специальный отряд, имеющий особенные задачи и подлежащий выброске в определенной точке, сбрасывались в разных местах, как попало и где попало.
А в одном из самолетов была подана команда «ПШОЛ» точно под линией фронта. К счастью, успел выпрыгнуть только один парашютист — некий комсомолец Воробьев, пока кто-то второй из членов экипажа подал команду » отставить «. Остальные после Воробьева летели еще около двух с половиной часов, пока не повторилась команда «ПШОЛ».
Из второго самолета выбросили людей между станцией и городом Орша, несмотря на то, что их обстреливали из автоматов и пулеметов.
В флагманском самолете, в котором вместе со мной находился начальник авиадесантной службы, нашу группу выбросили на линию железной дороги так, что я один оказался по одну сторону полотна остальные по другую. Именно это послужило причиной моего одиночного двадцати восьми дневного блуждания, гибели большей части отряда и, пожалуй, результатом срыва подавляющей части мероприятий, намеченных мной в Москве.
Можно было предположить, что в течении июля и августа выброска десантных групп производилась не лучше. Но поскольку эти группы умещались в одном самолете с грузом, упакованным в собственных рюкзаках, а «точкой» приземления у них был — тыл противника, то они и выбрасывались на опушке первого попавшегося леса за фронтом. Маленькая группа парашютистов могла собраться полностью или частично, а иногда и бесследно погибнуть, но вряд ли это могло явиться предметом разговора или основанием пересмотра тактики десантной службы..Благодаря неудачной выброске только тридцать из пятидесяти пяти человек нашего десантного отряда через месяц собралось в тылу у немцев. Это уже была вторая половина октября…В отряде было семь радиостанций, двенадцать человек радистов, программа связи с Москвой была вручена командиру взвода связи, который не знал шифра. Шифр знали только я, комиссар и начальник штаба. Ни один из радистов не получил дубликата и имея рацию, не мог связаться с Москвой без командира взвода связи. Только в результате одного этого недостатка мы в течении шести месяцев были лишены связи с Москвой..»

Партизаны из 13-й роты Сумского партизанского соединения после нападения на отряд вермахта в Бело­руссии, 1942 г. Партизаны раздевают убитых немецких солдат, чтобы взять себе обмундирование

 

Казалось бы все ясно, оценка действий летчиков жесткая, но справедливая…. Всегда интересно узнать и другую точку зрения.  И она нашлась в воспоминаниях Александра Михайловича  Верхозина — бывшего начальника штаба 101 авиационного полка, которым командовала Герой Советского Союза  В.С. Гризодубова, именно этот полк производил заброску в тыл отряда Линькова.  Верхозин рассказал об этом так: « …Полк наш стоял тогда под Юхновом.  15 сентября к командному пункту подъехали четыре автомашины. В кузове каждой сидело человек по пятнадцать, все в синих комбинезонах. Из кабины первой полуторки вылез человек среднего роста, тоже в комбинезоне… Он подал мне пакет, на котором было написано: «Секретно. Командиру 1-го тяжелого бомбардировочного авиаполка». Приняв пакет, я сказал:
—    Минуточку обождите,— и спустился в землянку.
Мне не хотелось будить полковника Филиппова, он редко находил время для отдыха. Секретные пакеты, как правило, все адресовались на имя командира, но начальнику штаба и мне разрешалось вскрывать такие пакеты, и если они содержали боевое задание, то и отдавать предварительные распоряжения по организации выполнения полученного приказа. Я разорвал конверт и быстро прочитал: «Полку быть в готовности, выделить восемь самолетов ТБ-3 для выброски десантной группы во главе с Г. М. Линьковым, место выброски командир группы укажет на месте. Вылет — 17.9.1941 г.».
Выйдя из землянки, я подошел к Линькову и пригласил его осмотреть местность вокруг нашего лагеря. В 100 метрах среди сосен он облюбовал полянку для временного бивуака десантников.
В полдень 17 сентября в палатке полковника Филиппова шел горячий спор о предстоящей выброске десантной группы Линькова в глубокий тыл противника — на берег озера Домжарицкое, в районе города Лепель, Белорусской ССР. Линьков настаивал, вернее, требовал, чтобы его отряд выбросили в тыл противника восемью самолетами одновременно. Филиппов спросил Линькова, сколько весит десантник с вооружением, чтобы определить, с какой же полезной нагрузкой полетят самолеты на боевое задание. Подсчитав вес 55 человек с оружием и 21 парашютно-десантного мешка, полковник пришел к выводу, что эту группу можно перебросить пятью самолетами ТБ-3.

— Теперь насчет одновременной выброски,— заме­тил Филиппов,— Так как точка приземления десанта никакими условными знаками не обозначена, а озер в Белоруссии много, летчики ночью, при отсутствии види­мости и световых ориентиров, могут ошибиться и раз­бросать отряд в разных местах.

Поэтому,— продолжал полковник,— предлагаю сна­чала с одного самолета выбросить небольшую группу с радиостанцией. Приземлившись, пускай даже не в на­меченной точке, эта группа свяжется по радио с Мо­сквой, укажет место своего нахождения и в следующую или другую назначенную для вылета ночь выложит условные сигналы нз костров. На эти сигналы и будет выброшена основная часть отряда без риска на ошибку.

Линьков не согласился с доводами опытного коман­дира авиационного полка. Он пошел к командиру диви­зии и настоял на своем. В ночь на 18 сентября восемь самолетов в темень вылетели искать озеро Домжарицкое. В то время радиосвязи между самолетами, находя­щимися в воздухе, еще не было. К тому же погода в ночь вылета была плохая, на маршруте встретилась сплошная низкая облачность, дождь, и ни один экипаж не вышел к назначенному месту. Три самолета выбро­сили десантников в разных районах, два возвратились на свой аэродром с парашютистами, три с задания не вернулись. Сам Линьков, выпрыгнув далеко от намечен­ного места, три месяца, рискуя попасть в руки врага, скитался по белорусской земле в поисках хотя бы од­ного человека из отряда, которым он так уверенно гото­вился командовать. Оправданием всей этой трагедии служило лишь то, что командир отряда и его люди с не­терпением рвались мстить оккупантам.

Забегая вперед, скажу, что спор между Филипповым и Линьковым о методе выброски партизанских групп в тыл противника пришлось закончить мне много лет спустя. С Героем Советского Союза писателем Г Линьковым мы встретились на литературном вечере и офицерском клубе под Москвой. Я прочитал ему из его же книги «Война в тылу врага» несколько выдержек, в которых автор обрушился на летчиков за неудачную выброску его десантного отряда. Линьков все еще  считал себя правым, но мне удалось доказать бывшему партизанскому «бате», что причиной неудачи, которая постигла отряд, является в первую очередь тогдашняя неопытность в выброске ночного десанта.

—    Да,— сказал он,— если бы мы думали тогда так же, как сейчас, многое бы делали по-другому…

—    А что касается растерянности, которую приписали летчикам, так это вы просто выдумали,— не унимался я.— Полк и его командир имели к тому времени уже богатый боевой опыт.

—    Выдумывать писателю не возбраняется,— шуткой ответил Линьков, но в тоне его голоса я почувствовал, что при следующей встрече он покажет мне переизданную книгу с поправками. Но встретиться нам больше не пришлось. Нелепый случай оборвал его жизнь год тому назад (погиб на охоте в 1961 году,)…»

Как видим в рассуждениях летчиков есть резон. Выброска десанта в глубокий тыл противника без обеспечения «встречающей стороной«, без сигналов была рискованным мероприятием с возможными катастрофическими последствиями.  Неудачный опыт заброски спецгрупп учли.   Зимой 1941-1942 года основным способом переброски спецотрядов  в тыл противника стал переход линии фронта на лыжах. Парадоксально, но такой способ оказался более безопасным , с минимальными потерями, хотя и приходилось проходить сотни километров ,  тратить на это недели.

Ваупшасов Станислав Алексеевич.Герой Советского Союза

Так 5 марта 1942 года  командир батальона ОМСБОН С.А.Ваупшасов ( 05.11.1944 Герой Советского Союза) под оперативным псевдонимом «Градов» во главе спецотряда диверсантов-лыжников, состоявшего из 32 человек (главным образом, пограничники), через «Витебские ворота» перешёл линию фронта. Совершив рейд по тылам врага, подчинённые Ваупшасова достигли леса Княжий ключ.   Этот переход сам С.А. Ваупшасов (На тревожных перекрестках – Записки чекиста) оценил так: «В конце апреля мы прибыли на место назначения в Логойский район. Как я и обещал генералам в наркомате, отряд дошел сюда с минимальными потерями: ни одного убитого, двое раненых. Причем второй — Иван Розум — получил легкое ранение в плечо и оставался в строю. Заболевших и обмороженных не было. Печальные прогнозы относительно больших жертв на пути в глубокий тыл врага, к счастью, не подтвердились. Даже напротив, за счет окруженцев, местных партийных и советских работников отряд вырос на две трети и его численность достигла 50 человек. Если учесть, что пополнение мы отбирали и проверяли очень строго, то боеспособность отряда за время пути не только не снизилась, но возросла.» Линию фронта переходили и другие партизанские отряды, этот метод заброски в немецкий тыл себя оправдал. В фев­рале 1943 года, перешел линию фронта, спецотряд «Олимп», который  направился по вражеским тылам к заранее обусловленному месту ди­слокации на Правобережной Украине в районе Житомира…

Когда на временно оккупированной территории партизанское движение развернулось во всю силу,  у партизан появилась устойчивая связь с Москвой, были отработаны условные световые сигналы для встречи самолетов и подготовлены партизанские аэродромы, вот тогда воздушный мост с» Большой землей» заработал эффективно. Тому же 101 -й авиационный полк, который так неудачно провел выброску спецотряда Линькова было присвоено звание «Гвардейский» по ходатайству партизан.

Группа партизанских командиров. Сидят (слева направо) С. С. Манькович, С. А. Ваупшасов, П. В. Червинский, бывший начальник Центрального штаба партизанского движения П. К. Пономаренко, П. Е. Кривоносое, П. П. Вершигора. Стоят Ф. Г. Марков, Г. М. Линьков, А. В. Жданович, И. М. Кардович, П. К. Игнатов. Снимок 1946 г.

«В развитии партизанского движения на Украине и активизации боевых действий партизан против сильного противника большую роль сыграл 101-й авиационный полк, которым командует полковник товарищ Гризодубова.

Командиры кораблей 101-го полка, выполняя сложные задачи по доставке боеприпасов, вооружения партизанским отрядам и организаторско-диверсионным группам в глубокий тыл противника на Украину, исключительно добросовестно выполняли поставленные им задачи.

Боевые задания выполнял личный состав кораблей настойчиво, с большим мастерством и искусством вождения воздушных кораблей в условиях ночи, зимы, плохой погоды на большое расстояние, доходившее до 2 тысяч километров по тылу противника, с отыскиванием едва заметных целей (костров), производили посадку на неиспытанные и не вполне оборудованные площадки.

Летный состав экипажей стремился оказать помощь партизанам, громящим тыл противника, боеприпасами, медикаментами и вывозом раненых, тем самым способствовал успехам Красной Армии.

Эту сложную задачу командование 101-го полка и летчики состава экипажей во главе с командирами кораблей освоили и выполнили добросовестно. По заданию украинского штаба партизанского движения с 4. 9. 42 г. по 20. 7. 43 г. полком выполнено:

1.    Произведено самолето-вылетов    —284

из них: а) с посадкой    — 89

б) с выброской    —195

2.    Переброшено груза    —207 тонн

3.    Переброшено с посадкой и выброской —273 человека

4.    Вывезено раненых партизан и больных —844 »

В число выброшенного вооружения и боеприпасов входит:

1.    Пулеметов и автоматов    —2 100 штук

2.    Винтовок и карабинов    — 800 »

3.    Противотанковых ружей    — 120. »

4.    Пушек    — 3 штуки

5.    Минометов разных    — 70 штук

6.    Патронов разных    — 4 600 000 штук

7.    Снарядов    — 1 300 штук

8.    Тола    —30 000 килограммов

9.    Мин разных    — 4 500 штук 10. Медикаментов — 70 мешков

В результате оказанной помощи партизанскими отрядами Украины нанесен ущерб противнику:

1.    Уничтожено фашистских солдат и офицеров    — 51 356

2.    Пущено под откос эшелонов    — 299

3.    Уничтожено паровозов    — 285

4.    Пущено под откос бронепоездов    — 8

5.    Уничтожено ж.-д. вагонов и цистерн    — 5 935

6.    Разгромлено ж.-д. станцнй    — 8

7.    Разрушено и сожжено ж.-д. мостов (разных) — 309

8.    Уничтожено самолетов    — 12

9.    Уничтожено танков    — 78

Захвачены следующие трофеи:

1.    Орудий    —    28

2.    Танков    —    4

3.    Минометов разных —    93

4.    Пулеметов    —    450

5.    Автоматов    —    280

6.    Винтовок    — 5 900

7.    Автомашин    —    233

8.    Патронов разных — 2 500 000

Партизаны Украины доставленным вооружением, боеприпасами и взрывчаткой продолжают наносить удары по коммуникациям противника.

Выводы: украинский штаб партизанского движения, анализируя проведенную и выполненную работу личным составом 101-го авиационного полка, поддерживает ходатайство командования дивизии о присвоении полку гвардейского звания.

28 июля 1943 г. № 35»

Метки:

Один отзыв to “Партизаны. Воздушный мост”

  1. Рафаэль Абеляр 19.08.2015 в 06:22 #

    Подленькая цитатка, недостойная советского офицера.

    Если бы они послушали Верхозина — самолётов было бы 5, то есть нагрузка была бы для такого ветра чудовищной, и лётчики выбросили бы их ещё раньше точки выброски. Ещё более малодушно, чем они сделали на самом деле, дескать, не успеем вернутся затемно. Это ребята — уже ваши проблемы. И ничего, герои возвращались и в светлое время суток, ВЫПОЛНИВ задание, а не провалив его.

    Выбрасывать десант возле железной дороги — это вообще верх незнания своего дела.

    Позорная трусость и вопиющий непрофессионализм лётного состава стали причиной неудачной выброски.

    Что показательно, Линькову присвоено звание Героя Советского Союза, а Верхозину — нет.
    О «покаянии» Линькова, мы знаем только со слов самого Верхозина.

    Рассуждать, «как всё было бы здорово, сделай Линьков по их указаниям», особенно задним числом — это удел людей, которые не могут называться профессионалами.

    Вспоминается случай, как мы считали проект, а когда я через несколько месяцев беседовал с преемником в расчётах, этот человек заявил мне, как «они всё правильно там пересчитали». Дело было как раз после фантастического обрушения цен на нефтепродукты, которого предвидеть никто не мог. Меня неприятно удивила самоуверенность этого человека в своей суперэкспертности, дескать, «ты балбес, там всё неправильно посчитал полгода назад». Цены, кстати, потом отросли назад и на эффективность проекта не повлияли.

    Так же и здесь задним числом придумывается объяснение, «как тогда надо было поступить».

    Мог ли Линьков предположить, что лётчики не смогут удержать строй машин? Кто в этом виноват, Линьков?
    Разве мог Линьков предположить, что лётный состав не проведёт хотя бы пробной тренировки и тётка застрянет своей задницей в люке с двумя рюкзаками, в результате чего вся группа опоздает с выброской на десятки километров?

    Можно проанализировать и вариант предполагавшийся в том же вызывающем ключе, как это сделал Верхозин: дескать, ну послали бы вы самолёт с рацией — какие были бы варианты?
    а) самолёт был бы сбит, как те 3 из 8, которые пропали.
    б) группу так же бы раскидало, и они так же бы шатались по окрестностям, что ещё больше затянуло бы выброску основного десанта
    в) были бы пойманы точно так же, как и часть группы в имевшем место варианте.

Ваш отзыв

Вы должны войти , чтобы оставлять комментарии.