СМЕРШ. Документы войны

 

Из спецсообщения ОВД 70-й армии начальнику ОКР «Смерш»  70-й армии И.И. Ермолину о реагировании военнослужащих на ход боевых действий на Орловско-Курском направлении с 26 по 30 июля 1943 г.

Не ранее 30 июля 1943 г.’ Совершенно секретно

Привожу наиболее характерные отрицательные высказывания в [оенно] служащих.

I. Упадническо-пораженческого характера

Отправитель: п/п 64064-Б, Иванов. Получатель: г. Иркутск, Поросенкова. «.. .Сегодня, как и все время, противник изматывает минометно-артиллерийским огнем. Вот и сейчас я сижу за письмом и хоть этим стараюсь использовать относительное затишье, но, кажется, это мне не удастся, противник усиливает обстрел, мины рвутся совсем близко от щели, которая из них оборвет мои муки и страдания заодно с жизнью. Одному богу известно, как это адски тяжело находиться каждое мгновение под угрозой смерти. А сколько мы уже потеряли товарищей? Я не могу об этом писать цифрами, но скажу своими словами, что от нашего взвода осталась жалкая кучка людей. Смерть и только смерть ждет меня. Смерть здесь везде и повсюду. Никогда мне не свидеться больше с тобой, смерть, страшная, безжалостная и беспощадная, оборвет мою молодую жизнь. Где же мне набрать сил и мужества, чтобы переносить все это? Все грязные до невозможности, обросли и пооборвались. Когда же будет или нет конец этой ужасной войне? Прощай, это письмо будет последним (как хотелось, чтобы оно не затерялось, это прощальное письмо). Прощайте навеки«.

Отправитель: п/п 77066-Б, Самохвалов. Получатель: Ивановская обл., Самохвалов. «…Папаша и мамаша, я вам опишу свое положение, мое положение плохое: меня контузило. У нас в полку очень много погибло людей, ст. лейтенанта убило, командира полка убило, моих товарищей побило и много ранено, теперь только очередь за мной осталась. Мама, я за 18 лет не видал такого страху, какой был за это время, только знает грудь моя и рубаха. Мама, просите у бога, чтобы я остался жив, вашу бумажку читаю 40 раз и думаю, может, чего поможет. Мама, всю правду я вам

Спецсообщение зарегистрировано канцелярией 70-й армии 3 августа1943 г. Датируется по содержанию

говорю, когда был дома, не признавал никогда бога, вспоминаю его на дню 40 раз. Пишу письмо, а свою голову не знаю, куда деть. Папа и мама, прощайте последний раз, больше мне с вами не видеться, прощайте, прощайте« (док. «К«),

Отправитель: п/п 53772-ц, Денисов. Получатель: г. Москва, Тихомирова. «…Да и зачем писать о том, чего мы переносим, когда и без того тошно все это переживать. Вот в отношении конца войны, так я думаю, что она кончится не так уж скоро, а, пожалуй, в1945 г., т.к. наши союзники в своих речах помощи людской силой не обещают, да и у них ее нет. Эта история далека и конца, затяжного для уничтожения людей, еще не видно« (док. «К«).

Отправитель: п/п 66930–6, Хряпкин. Получатель: Москва, Хряпкин. «…Какое у нас сейчас положение на фронте, я даже не могу передать. Это один ужас, за время теперь увидел самое страшное, а поэтому я сейчас потерял всякую надежду остаться живым, временами доходишь до одурения…«

Отправитель: п/п 01165-е, Терехов.

Получатель: Орловская обл., Терехова.

«…Дина, мои дела плохие, с вами больше, наверное, не увижусь,

береги ребят. Дина, очень мне трудно, и писать об этом не стоит,

больше писем от меня не ожидай…«

11. Разглашениевоеннойтайны

Отправитель: п/п 32122, Зузик. Получатель: Воронежская обл., г. Липецк, э[вако]г[оспиталь] 2024, отд. I, палата 17, Лыков. «…Сообщаю об успехах нашей 2-й роты. В тот же день, 8. VII, когда Вас ранило, приказано отойти, мл. лейтенант Горкин передавал флажками сигнал Зайцеву и Шевцову. Когда открыли люк, 7 танков увидели противника и сразу открыли по нему огонь, в этот момент нас подбили, заклинило башню, разбило ИТКА, амортизатор люка мех[анический], два катка и правую гусеницу. Машину Шевцова в этот момент подожгли немецкие танки, экипаж вместе с командиром сгорел. Зайцев и Кроливцев со своей машиной ранены, сейчас в госпитале. Поплавский и Середа в этот момент тоже сгорели с машиной, это за 5-е число. Дальше, за 6.VII: машина ст. лейтенанта Плишина вместе с экипажем сгорела от прямого попадания бомб, машина Едина сгорела в атаке со всем экипажем, машина Вьюнникова сгорела в атаке со всем экипажем. Машина Дмитриева сгорела со всем экипажем. Вот все за 6.VII. В общем, из нашей роты осталась наша машина, живы остались Горкин, Зузик, Неборячек, Рубайлев, Туров. Сейчас мы на формировке. Пиши ответ, следующий раз напишу нового больше о других ротах…»

Доклад зафронтового агента «Марта« начальнику 1-го отделения 2-го отдела УКР «Смерш« Брянского фронта майору Воронину о проведенной в тылу врага агентурной работе

8 августа 1943 г. Совершенно секретно

В ночь на 10 апреля ст. я была выброшена на парашюте с самолета У-2 в тыл противника для выполнения специального задания советской разведки.

Приземлилась вблизи биофабрики. В поселке, названия которого не знаю, встретила солдата из отряда особого назначения Щетинкина, которого попросила сопроводить меня до коменданта военной части № 00049-д Ширмана. Вместе с солдатом прибыла на биофабрику, где была встречена сотрудниками военной разведки Ширманом и Иогансоном. Это было в 3 часа ночи. Они были обрадованы моим приходом и встретили меня любезно. Ночевала в квартире Ширмана, утром 11 апреля в закрытой автомашине была доставлена в г. Орел и проживала на своей квартире по ул. Новосильская. Мне дали возможность немного отдохнуть, и числа 13 апреля я была доставлена Ширманом на конспиративную квартиру по ул. 2-я Посадская, дом 22, где он снял с меня допрос.

Ширману все доложила в соответствии с легендой и сообщила сведения по выполнению задания, которыми была снабжена советской разведкой.

В процессе допроса Ширман интересовался экономической жизнью в тылу Советского Союза, моральным состоянием войск и населения, условиями, в которых я жила, и как меня встретили в ЦК ВЛКСМ. После устного допроса Ширман предложил мне написать отчет о выполнении задания и о жизни гражданского населения в советском тылу. Однако проверка моей деятельности в тылу Красной Армии на этом не была закончена: через некоторое время я была вызвана на допрос к сотруднику разведки Савицкому, который извинился, что беспокоит меня и мотивируя тем, что ему непонятны некоторые детали в отчетном докладе особо интересовался англо-американской помощью Советскому Союзу И как Верховное Командование Красной Армии и советская пресса оценивают разгром немецких войск под Сталинградом. Спустя несколько дней я была снова вызвана на допрос обер-лейтенантом (фамилию его не знаю), в качестве переводчика был Савицкий обер-лейтенант поинтересовался, почему я явилась без документов и как могло быть, что я приземлилась около биофабрики. В отношении документов я заявила, что секретарь обкома комсомола документы и деньги забыл в автомашине, о чем стало известно только тогда, когда находились уже на аэродроме. Боясь, что из-за этого самолет будет отложен на неопределенное время, я решилась совершить перелет, не имея документов и денег.

Приземление в районе биофабрики объяснила: меня должны были выбросить на парашюте южнее Орла, в районе с. Дубовик, где я имею родственников, но на подступах к г. Орлу самолет попал под зенитный обстрел, и летчик, уходя от зенитного огня, очевидно, уклонился от заданного курса, и я выбросилась на парашюте, даже не зная, где совершу приземление.

Это был последний допрос.

Примерно 24 апреля я имела беседу с капитаном Фурманом. Он подробно интересовался Москвой, приходилось ли мне встречать пленных немецких генералов, взятых под Сталинградом, и печатались ли в газетах Протоколы их допроса.

На этом проверка была закончена, и мне предоставили отпуск.

В конце мая месяца обер-лейтенант, который производил мне допрос по поводу выполнения задания, вызвал меня в штаб разведки «Виддер» (Тургеневская, 28) и предложил выполнить задание по сбору материалов военно-разведывательного характера. Я отказалась, мотивируя тем что без разрешения обкома комсомола не могу появляться в тылу частей Красной Армии и в случае задержания неминуемо потерплю провал.

В начале июня с.г. штаб разведки «Виддер» передал меня в гестапо в распоряжение обер-лейтенанта Коха, от которого получила задание по выявлению партийно-советского актива, и для прикрытия моей деятельности Кох устроил меня на работу в торговое общество «Восток» в качестве ревизора.

Иметь связь с гестапо и выполнять данное задание я отказалась. Тогда обер-лейтенант Кох предложил мне выполнить одно из следующих заданий:

а) направиться в Брянские леса, влиться в партизанский отряд, где вести разложенческую работу в разрезе приказа Гитлера № 13;

б) подбор агентуры для работы в тылу Советского Союза;

в) выполнять задание в расположении частей Красной Армии.

Возражая обер-лейтенанту Коху, я, в свою очередь, высказала следующие доводы: подбирать агентуру для работы в тылу Советского Союза я не могу, ибо в случае провала одного из агентов разоблачу себя перед органами Советской власти, и мой муж, братья и отец будут подвергнуты репрессированию. Действовать в районе партизанского движения бессмысленно, ибо при задержании каждого подозрительного партизаны расстреливают. Единственно, что для меня остается, — выполнять задания в тылу Красной Армии, однако этот путь также рискованный, ибо моя связь с гестапо может стать достоянием советской разведки.

На этом моя связь с гестапо была прервана, и больше я обер-лейтенанта Коха не встречала.

Гестапо контактирует свою работу со штабом разведки фронта, имеет сыскное отделение русской полиции и три полицейских участка в г. Орле. Кроме того, по характеру того задания, которое мне предлагал обер-лейтенант Кох, следует вывод, что гестапо имеет свою сеть не только контрразведчиков, но и разведчиков.

Из агентов гестапо мне известны:

Михайлова, быв. работник облсуда, лет 50–55, среднего роста, волосы русые, худощавая. Я ее встречала во дворе гестапо (Черкесская ул., д. 74). Она обратилась к переводчику и хотела видеть обер-лейтенанта Коха.

Деоябина.1917 г.р., среднего роста, русые волосы, глаза серые, работала при паспортном столе 2-го полицейского участка, затем как агент была связана с гестапо. Проживает: 4-я Курская ул.

Ивлева. лет 18–20, среднего роста, глаза серые, работала в торговом обществе «Восток« переводчицей. Она ранее работала в Заготзерне, где меня знакомые сотрудники и предупредили, что ее устроил работать офицер гестапо.

18 июля ст., когда части Красной Армии, ведя успешные наступательные операции, с каждым днем приближались к г. Орлу, я была снова вызвана в штаб разведки «Виддер« Гофманом.

Он открыто заявил, что через 5–7 дней г. Орел будет сдан, разведгруппа передислоцируется, по всей вероятности в Брянск или Орджоникидзеград, и что я буду оставлена в г. Орле в качестве резидента с заданием через радиостанцию радировать по условному шифру сведения о концентрации частей Красной Армии, особенно бронетанковых и артиллерийских, и расквартировании штабов советских войск в г. Орле. Для выполнения данного задания я была снабжена двумя радиостанциями типа «Север«, и в мое распоряжение был выделен агент-радист Тарасенко и агент Добкин.

Вначале мне агент-радист не был придан, и офицер Иогансон предложил: при занятии частями Красной Армии г. Орла я должна была познакомиться с советским радистом, которого следует завербовать или подкупить. Я ответила, что этого сделать в советском тылу невозможно. Тогда он предложил мне подобрать квартиру для радиостанции и радиста, последний должен находиться на нелегальном положении.

Квартира для радиста была мною подобрана в подвале полуразрушенного дома по ул. Новосильская.

24 июля этот подвал был осмотрен немецким радистом, а 25 июля туда был помещен агент-радист Тарасенко и установлена радиостанция. Другая рация была оставлена на случай отказа работы первой радиостанции. При этом сотрудник штаба разведки «Виддер« Гофман проинструктировал о действиях по отношению к агенту-радисту: являться к радисту я должна только ночью, чтобы он не видел меня в лицо, и [он] не должен знать моего настоящего имени. Все приказания радисту передавать устно или письменно (в зависимости от характера приказания), во время работы и вне работы не вступать ни в какие личные объяснения. Для зашифровки радиограмм радисту было оставлено несколько пачек свечей.

Для радиста я также получила красноармейское обмундирование и красноармейскую книжку на имя Афанасьева. Действуя по инструкции Гофмана, при необходимости, в случае провала, я должна была переодеть радиста в форму военнослужащего Красной Армии, снабдить указанным документом, после этого он должен легализоваться, проникнуть в армию и, будучи на передовой, перейти на сторону немцев.

Вся эта комбинация известна также и Тарасенко.

Об агенте-радисте Тарасенко мне известно, что его хотели вначале перебросить на сторону частей Красной Армии и для этой цели направили в г. Смоленск в школу разведчиков. Офицер по имени Яков инструктировал его: если он будет задержан в тылу Советского Союза органами НКВД, то должен заявить, что следует в ЦК ВЛКСМ.

Из этого я делаю вывод, что меня германская разведка могла бы снова направить якобы в распоряжение ЦК ВЛКСМ и ввела бы в курс дела о лицах, работающих в тылу Советского Союза по заданию «Виддер».

Примерно за несколько дней до ухода немцев из г. Орла Тарасенко спросил, известна ли мне N. Я ответила, что знаю ее, но очень давно не видела. Он с сожалением сказал: «Она, очевидно, как и я, сидит где-либо в подвале«. Позднее радист от кого-то узнал мое имя и, обращаясь ко мне, сказал, почему я его обманывала и не назвала сразу себя. Я ответила, что так было надо.

Радист стал откровенен и сообщил, что настоящая фамилия не Афанасьев, а Тарасенко, что он дважды орденоносец, 4 июня1943 г. был пойман немцами с рацией в районе г. Карачева.

На мой вопрос, будет ли он честно работать на немцев, заявил, что явится с повинной в органы НКВД.

До этого со мной должен был работать агент-радист по имени Борис (я его никогда не видела), но он поссорился с немецким радистом, ударил его в лицо и 22 или 23 июля с.г. был расстрелян немцами. Об этом мне стало известно от переводчика разведгруппы «Виддер« Словяковского.

Об агенте Добкине могу сообщить следующее: он находился в Орловской тюрьме, и, как еврея, его немцы должны были расстрелять, но затем Гофман придал мне его для маскировки: я должна была сообщить органам Советской власти, что спасла его от расстрела и с этой целью укрыла его по 2-й Новосильской ул. у Борщева, где он действительно и находился. Борщева могу характеризовать как советского гражданина, который по моей просьбе согласился укрыть у себя Добкина до прихода частей Красной Армии в г. Орел. Проведением такой комбинации преследовалась цель повысить мой авторитет перед обкомом ВЛКСМ.

Как инструктировал Гофман, я могла использовать Добкина и с целью сбора интересующих сведений, при этом предупредил: если Добкин попытается вьщать меня, я должна была заявить ему, что мне известно о его связи со штабом разведки немцев, об его антисоветских статьях в газете «Речь* и выдаче немцам командно-политического состава и работников НКВД при нахождении в Орловской тюрьме.

Кроме того, Гофман сообщил, что Добкин сам видел, как немцы расстреливали советских людей, и поэтому его большевики могут использовать как рекламу для пропаганды о зверствах и терроре гитлеровцев.

Добкину я также ничего о себе не должна рассказывать, представиться как связник, передающий ему распоряжения германской разведки, и назначать ему место и время явки.

Кроме установления связи с германской разведкой по рации ко мне должен прибыть агент-связник: обязательно мужчина, обутый в ботинки с разными шнурками: один — черный, другой — желтый.

При встрече я должна назвать пароль: «Скажите, Вы не из Москвы?», связник обязан ответить: «Нет, я был там в1940 г.»

Место встречи: г. Орел, левый берег р. Орлик, у прохода от деревянного моста на Ленинскую ул., через двор.

Время встречи: каждую среду с 13 час. 30 мин. до 14.00 часов.

При условии если я по какой-либо причине буду находиться без рации и радиста, об этом сообщить связному, и мне будет доставлена новая радиоаппаратура и радист.

Вот в чем заключалось мое задание, полученное от разведгруппы «Виддер».

В беседе с Гофманом я заявила, что с приходом в г. Орел Красной Армии мне необходимо будет явиться в обком ВЛКСМ и доложить о составе и деятельности якобы созданной мной подпольной комсомольской организации. Фактически никакой подпольной комсомольской организации не было, и мною она не создавалась. Все лица, названные как руководители организации, являются подставными. В состав комитета организации якобы входили:

• 1. Орехова, бывшая работница завода им. Медведева, комсомолка. При захвате немцами г. Орла вызывалась в комендатуру, подозревалась в том, что хотела бросить связку гранат в дом, где жили немцы. Все время Орехова работала в различных немецких воинских частях уборщицей и жила с немцем, от которого имеет беременность. Живет очень плохо, материально не обеспечена.

Проживает: г. Орел, Новосильская ул.

2. Созонов. работал у немцев по ремонту автомашин, по всей вероятности, выехал вместе с немецкой частью.

Проживал: ул. Старомосковская, в квартире Филиппова.

3. Ковалева, дочь белого офицера, до захвата немцами г. Орла работала завучетом в ж.-д. PK ВЛКСМ. После захвата немцами г. Орла возвратился и ее отец, который одно время работал полицейским приставом 1-го участка, позднее в редакции фашистской газеты «Речь».

По этому поводу Гофман дал указание: в организации я работала якобы до вызова в ЦК ВЛКСМ, т.е. до момента моей переброски германской разведкой в тыл Красной Армии (декабрь1942 г.), после же вторичного возвращения в Орел связи с организацией не имела (объяснить это продолжительным пребыванием в Москве), работа ограничилась инструктажем членов комитета организации.

В отношении состава организации заявить, что немцы производили поголовную эвакуацию в свой тыл и Германию (что соответствует действительности) и, возможно, что в Орле их уже нет.

О деятельности военно-разведывательной группы «Виддер» мне известно следующее:

Конспиративные квартиры разведгруппы «Виддер» по г. Орлу:

1. Тургеневская ул., дом 23, содержатель — хозяйка дома по имени Клавдия, лет 28–30, среднего роста, худощавая, волосы русые с завивкой.

2. Тургеневская ул., дом 25, содержатель — хозяйка дома, лет 60, высокая, худощавая, волосы седые, длинный прямой нос, походка прямая.

3. Георгиевская (Октябрьская), содержатель неизвестен.

4. 2-я Посадская, 22, содержатели — Остриковы (муж и жена). Остриковы эвакуированы Ширманом в тыл немцев.

5. Мацневская, 22, содержатель — хозяйка дома по имени Ира (она же жена Словяковского), выехала вместе с немцами.

6. Большая Мещанская, 53. Об этой квартире мне известно только то, что в декабре1942 г. там содержалась радистка Замченко.

Из агентуры разведгруппы «Виддер« мне известны:

Малиновский.1915 г.р., уроженец г. Москвы, где до войны работал директором ресторана. Выше среднего роста, волосы и глаза черные, волосы зачесывает назад, нормального телосложения, проживал на Московской ул.

Малиновского я часто встречала на Тургеневской, 23, и в гестапо, вместе с фотографом Ноздриным.

Начиная с июня месяца с.г., Малиновский и Ноздрин работали ревизорами в торговом обществе «Восток». Малиновский эвакуировался в тыл немцев.

В последнее время разведгруппой «Виддер» для работы в тылу советских войск подготавливался бывш[ий] зам. командира партизанского отряда Родин вместе со своей женой.

Родин — лейтенант, танкист, среднего роста, волосы черные, глаза голубые, нормального телосложения. Его жену я не видела.

Более подробно о Родине и его жене может сообщить агент Добкин, он вместе с ними сидел в Орловской тюрьме.

Основная база агентуры «Виддер» находилась на биофабрике, куда я никакого касательства не имела.

Официальный состав группы «Виддер» остался прежним, за исключением капитана Фурмана, который в марте — апреле месяце с.г. откомандирован в распоряжение какого-то другого органа (об этом я подробно показала при допросах меня на советской территории в декабре1942 г.).

Следует остановиться на переводчике разведгруппы «Виддер» Словяковском.

Впервые я его встретила в ноябре1942 г. на квартире по ул. Тургеневской, 25. В то время я его почти не знала и не вела с ним никаких переговоров.

В декабре1942 г., перед переброской меня разведгруппой «Виддер» в тыл Советского Союза со шпионским заданием, Словяковский обратился ко мне и сказал, чтобы я передала привет, но кому и почему, не сообщил, и я этому не придала никакого значения. Когда я 10 апреля с.г. возвратилась из советского тыла в разведгруппу «Виддер«, то имела неоднократные беседы со Словяковским. При первой же встрече он заявил, что никогда не мог допустить такой мысли, чтобы я, выполнив задание, возвратилась к немцам. Однажды в откровенной беседе с ним наедине он сообщил, что агентура из советского тыла не возвращается, боевые действия немцев ослабевают, немцы войну проиграли, передвижение войск и полеты самолетов — это только инсценировка, и задал мне вопрос: «Есть ли смысл дальше работать на немцев?« Я ответила: «Если начал вести одно дело, то будь последовательным до конца». Он, очевидно, не ожидал от меня такого ответа, сказал: «Что ты думаешь, я тебя проверяю? Вовсе нет, и мне этого не надо, но ты вправе мне не верить, ибо ты — агент, а я — сотрудник штаба разведки». Разговор оборвался, он грубо выругал меня и куда-то уехал. В последующем, когда меня передавали в гестапо, он сказал: «Я верю в тебя, создам тебе авторитет перед командованием и в нужный момент из гестапо заберу обратно».

Кроме бесед Словяковский учил меня, как надо вести себя на допросах, как ответить на предложение немцев выполнять задания в тылу Советского Союза, при этом убедительно просил никому не говорить об этом. Его советы по вопросу работы в советском тылу сыграли свою роль. На предложение немецких офицеров я отзывалась отрицательно, и это способствовало укреплению моего авторитета, в частности, работы на германскую разведку.

Когда был решен вопрос о моем оседании в г. Орле в качестве резидента, то Словяковский вел всю организацию работы и весь мой инструктаж, и фактически он же разрабатывал задание.

После того [как] я была уже подготовлена к выполнению задания, Словяковский, обращаясь ко мне, сказал примерно следующее: «Завтра мы выезжаем из Орла и больше, пожалуй, не скоро встретимся. Если ты преследуешь какую-то цель и можешь извлечь для себя пользу, запомни: за период времени с января по июль месяц1943 г. из переброшенных на советскую сторону 800 агентов возвратилось обратно 5–7 человек. Работа разведки прошла впустую, и, по всей вероятности, офицерский состав штаба разведки будет заменен новым. Всех разведчиков, с которыми мне приходится работать, я воспитываю в духе ненависти к немцам. С советской разведкой я связи не имею, но всем разведчикам при переброске говорил: «Передайте привет от Якова». Я думал, что мною заинтересуется советская разведка, но пока что мне об этом неизвестно. Ты не должна об этом говорить немцам, мне они верят больше, и если ты хочешь жить, то будешь молчать. От немцев я уйду сам или сделаю так, чтобы нас всех поймали. Это будет моим оправданием перед Родиной. Я мог бы совершить побег от немцев и сейчас, но этого не делаю, ибо тем самым ты потерпишь провал. Когда я услышу по радио в твоих письмах на фронт или в какой-либо пропагандистской статье предложение: «Привет партизанам и партизанкам, борющимся в фашистском тылу», или «Тургеневская культура разрушена фашистскими варварами», я сделаю все, чтобы уйти от немцев и встретиться в ЦК комсомола».

Словяковский также просил меня, чтобы я к нему никого не направляла, и если кто прибудет, то будет расстрелян, так как связной может его выдать.

Кроме меня, радиста и Добкина у меня есть полное основание полагать, что в Орле разведкой «Виддер» оставлены еще резидентуры. Если помимо оставленных мне радиостанций ко мне каждую среду должен являться связной, то, по всей вероятности, он должен иметь явки и к другим резидентам.

Характерно отметить, что разведгруппа «Виддер« в целях прикрытия деятельности своей агентуры официально направляла ее работать в различные организации, в частности в Заготзерно и Центральное торговое общество «Восток». Так, в торговом обществе «Восток« работала я и агент Малиновский.

Общество «Восток« представляет из себя монопольное объединение частных торговых предприятий и отдельных купцов. В г. Орле общество существовало около полутора лет. Контора ЦТО «Восток» помещалась: Георгиевский переулок, д. 5. Управляющий конторой немец Фишер.

Центральная контора «Восток» имела еще подведомственные ей русские областные конторы: Заготзерно, Заготплодоовощ, Заготскоти др.

Заготзерно — Ленинская, 20, управляющим был некто Сергеев, в1937 г. репрессировался органами советской власти за вредительство, проживал: Пушкинская ул., эвакуировался в тыл немцев.

Функции Заготзерна — сбор обязательных поставок зерна всех видов по всей оккупированной немцами Орловской области и закупка зерновых и льноводческих культур. В эту же систему входили все имеющиеся мельницы.

Кроме того, в ведении торгового об[щест]ва «Восток« был пивзавод, изюмная фабрика, пункты по приему и переработке молока.

Все виды продуктов — мука, крупа, масло, мясо, молоко, яйца, соль, рыба, мед и др. — получали воинские части, производя наличный расчет с торговым] об!щест]вом «Восток», остальные продукты отправлялись в Германию.

Руководящие должности занимали немцы. В каждой торговой организации помимо русского управляющего стоял шеф-немец. Все деловые разговоры шеф-немец проводил через переводчиц — русских девушек. На руководящие посты из русских немцы ставили только проверенных лиц или подосланных из гестапо. Например, ревизорами были агенты Малиновский, Ноздрин, начальником отдела кадров в Заготзерно — Быков, Ивлева работала переводчицей.

«Марта».

Справка: По материалам агента «Марта» изъято две радиостанции, задержаны агент-радист Тарасенко и Добкин.

Начальник 1-го отд[елени]я 2-го Отдела • УКР НКО «Смерш« Б[рянского] ф[ронта] майор

Воронин

 

. Докладная записка УКР «Смерш» Центрального фронта в Военный совет фронта об оперативной работе, проведенной на территории освобожденной в ходе наступательных операций на Орловско-Курском направлении

15 августа 1943 г. Совершенно секретно В период наступательных июльско-августовских боев на Орловско-Курском направлении отделами «Смерш» 13-й, 48-й и 70-й армий Центрального фронта были созданы оперативные группы для проведения мероприятий по обработке и фильтрации подозрительных лиц, с целью выявления к-р шпионского элемента из числа жителей, находившихся на территории, ранее оккупированной немцами.

Фамилия не указана.

За указанный период на территории, освобожденной от немцев, было задержано и подвергнуто проверке 1850 человек, в том числе: Отделом «Смерш»   13-й армии  382 чел.

— « —    48-й армии  1044 чел.

— « —    70-й армии  424 чел.

В результате проведенных чекистских мероприятий отделами «Смерш» из числа задержанных разоблачено и подвергнуто аресту к-р шпионского элемента — 131 человек, в том числе:

Отделом «Смерш»   13-Й армии  26 чел.

— « —    48-й армии  68 чел.

— « —    70-й армии  37 чел.

Аресту подвергнуты лица, занимавшиеся шпионажем, изменники Родины и предатели, которые по категориям распределяются: шпионов      12 чел.

диверсантов      4 чел.

власовцев      I чел.

старост       37 чел.

полицейских      62 чел.

переводчиков      2 чел.

предателей, служивших в немецкой армии  13 чел.

Всего:  131 чел.

После фильтрации всех задержанных 878 человек через командование призваны для прохождения службы в Красную Армию.

Наиболее характерными лицами из числа арестованных органами «Смерш» являются следующие:

5 августа с.г. Отделом «Смерш» 70-й армии, при проческе освобожденных населенных пунктов Троснянского района, были арестованы и в процессе следствия разоблачены как шпионы немецкой разведки местные жители призывного возраста:

1. Банников,1924 г.р., уроженец Курской обл., русский, б/п, в прошлом колхозник, образование 7 классов;

2. Канаев,1924 г.р., уроженец Курской обл., русский, б/п, образование 3 класса;

3. Плахов,1926 г.р., уроженец Курской обл., русский, б/п, образование 3 класса.

Следствием по данному делу установлено, что Банников, Канаев и Плахов немецкими властями в конце1942 г. были эвакуированы в Гомельскую область, где находились в лагерях, вьшолняя работы по заготовке леса.

В апреле1943 г. из лиц призывного возраста, находившихся в этих лагерях, немецким командованием была отобрана группа в количестве 84 человек, в число которых попали Банников, Канаев и Плахов, и — под предлогом обучения их в школе связи с последующим зачислением всех обучаемых в немецкую армию — отправлена в г. Гомель.

В действительности эта группа обучалась в немецкой разведшколе г. Гомеля со шпионско-разведывательной целью.

 

В данной школе 15 июня были введены дисциплины разведывательного характера, которые изучались до 18 июля с.г.

20 июля1943 г. немецким командованием из лиц, обучавшихся в указанной школе, было отобрано 23 человека, и мелкими группами эти лица в районе г. Орла были переброшены через линию фронта с задачей разведать наличие войск Красной Армии, их численность и вооружение в Троснянском и Золотухинском районах Курской области.

Банников, Канаев и Плахов полностью признали себя виновными в том, что они являются агентами немецкой разведки.

Следствие продолжаем. Приняты оперативные меры по розыску и аресту остальных агентов немецкой разведки, переброшенных 20 июля с.г. в тыл Красной Армии.

29 июля с.г. в дер. Андреевка появился неизвестный гражданин, назвавший себя Прудниковым, который интересовался проходящими частями Красной Армии.

Затем было установлено, что Прудников имеет подозрительные связи по шпионажу с гражданином, проживающим в этом селе, Степиным и подростками — Степиным и Сорокиным.

4 августа1943 г. отделом «Смерш» дивизии 70-й армии были арестованы:

1. Прудников,1922 г.р., уроженец Орловской обл., русский, б/п, малограмотный ;

2. Степин,1894 г.р., уроженец Орловской обл., русский, б/п, образование 4 класса, бывший колхозник;

3. Степин,1928 г.р., уроженец Орловской обл., русский, образование 2 класса;

4. Сорокин,1930 г.р., уроженец Орловской обл.

На предварительном следствии арестованные Прудников, Степин[ы] и Сорокин признались, что они являются участниками шпионско-диверсионной группы.

Шпионско-диверсионная группа создана комендантом немецкой полиции Красниковской волости, который 24.VII-43 г., в момент отхода немецких войск, перебросил участников группы через линию фронта на территорию, занятую частями Красной Армии, с заданием разведать в районе сел Ломовец, Чернь, Ждановка, Яблонец, Троена количество войск Красной Армии, места расположения танковых и артиллерийских частей. Одновременно, находясь в тылу войск Красной Армии, проводить диверсии и разрушать телефонную связь. По выполнении задания, участники групп должны были 29.VH-43 г. перейти линию фронта в районе дер. Чернь и передать эти сведения в г. Кромы полицейскому уряднику Красниковской волости Устинову.

Руководителями этой шпионско-диверсионной группы являются Степин и Прудников.

 

Следствие по делу продолжаем.

5 августа1943 г. отделом «Смерш» дивизии 13-й армии арестован Ростков,1921 г.р., уроженец Калининской обл., сын кулака, русский, его отец раскулачен и репрессирован.

На следствии Ростков показал, что в декабре1942 г., будучи красноармейцем 37-й мотострелковой бригады, в районе г. Белый Смоленской области он добровольно сдался в плен к немцам, изъявил желание служить в немецкой армии и принял присягу на верность службы гитлеровской армии. Последние два месяца он служил в егерском немецком батальоне.

4 августа1943 г., находясь в обороне у дер. Колки, Ростков был вызван в штаб батальона, где его переодели в гражданскую одежду и перебросили через линию фронта в расположение частей Красной Армии с заданием разведать дислокацию частей и танковых соединений, после чего возвратиться обратно.

При выполнении этого задания немецкой разведки Ростков был задержан и арестован.

Ростков полностью признал себя виновным в измене Родине и принадлежности к разведке противника.

Отделом «Смерш» 48-й армии 31 июля1943 г. арестован житель Орловской обл. Пронин,1903 г.р., русский, б/п, в Красную Армию был призван в1941 г., который на следствии признался, что является шпионом германской разведки. На допросе Пронин показал: «…В октябре1941 г., проходя службу в рабочем батальоне в г. Орел, я сдался в плен к немцам и вместе с военнопленными был помещен в Орловскую тюрьму. Затем я был вызван на допрос немецким офицером, который предложил мне выявлять коммунистов и командиров Красной Армии из числа военнопленных. На это предложение немецкого офицера я согласился и дал подписку о выполнении указанного задания…»

Следствие продолжается.

При проческе дер. Горчаково отделом «Смерш» были задержаны бывшие военнослужащие Красной Армии:

1. Крючков,1916 г.р., уроженец УдмАССР, по национальности удмурт, б/п, образование 4 класса;

2. Липчанский,1921 г.р., уроженец Ростовской обл., русский, б/п. Оба задержанных были в немецкой форме.

Следствием установлено, что Крючков и Липчанский с1941 г. находились на службе в немецкой армии, где занимались подвозом боеприпасов к передовой линии фронта. При обыске у арестованного Крючкова было обнаружено заявление на имя командования «Русской освободительной армии» о зачислении его в ряды этой армии. В заявлении Крючков указывает, что он не пожалеет и жизни в борьбе против большевизма.

Следствие продолжается.

31 июля1943 г. Отделом контрразведки «Смерш» 70-й армии арестован староста Троснянского района Романов и полицейский Протасов, которые помогали немецким властям грабить мирных жителей, отбирали продукты, скот и сдавали немецкой армии.

В сентябре1942 г. Протасов и Романов задержали партизана, последнего вместе с полицейским Голубевым на окраине этого села избили, а затем расстреляли. После этого вызвали из с. Троена жандармерию, устроили в лесу облаву, где задержали еще трех партизан, среди которых бьша одна женщина, и там же на месте жандармами партизаны были расстреляны.

Романов систематически среди населения проводил агитацию, восхвалял фашистский строй и клеветал на Советский Союз.

Так, 23 июня1943 г. на митинге, созванном немцами по случаю двухлетней войны, Романов заявил: «…Мы освободились от советской власти, немецкая армия принесла нам освобождение от большевиков, теперь у нас стало много хлеба, а при советской власти голодали. Мы должны хорошо работать для того, чтобы помочь немецкой власти в окончательном разгроме нашего общего врага — большевизма…»

Предательская деятельность Романова и Протасова подтверждена свидетельскими показаниями.

Следствие продолжается.

Как пособник немецких властей, арестован староста Городищенской волости Губин,1896 г.р., из крестьян, русский, б/п, образование 10 классов, который на следствии признался, что он, проживая на территории, оккупированной немцами, оказывал активную помощь немецким властям, отбирал хлеб и другие продукты у населения для германской армии.

Работая старостой в1942 г., выдавал немецким властям коммунистов и партизан, активно участвовал в уводе населения в Германию.

Следствием также установлено, что с момента оккупации Свердловского района Орловской области германские власти вешали и расстреливали ни в чем не повинных граждан, угоняли все трудоспособное население — мужчин и женщин — на рабство в Германию, ввели телесное наказание для всех жителей за нарушение установленных немцами порядков,

О фактах расправ, чинимых гитлеровскими фашистами над советскими гражданами, арестованный, бывший начальник канцелярии Змиевской уездной полиции (Свердловского района) Тимонов,1891 г.р., в прошлом псаломщик, на допросе показал: «…Полиция, в которой я работал, как мне известно, за год пребывания немцев истребила больше 50 человек ни в чем не повинных граждан Свердловского района из числа советского и партийного актива.

Особой жестокостью и зверством над советскими гражданами отличался приехавший в марте1942 г. на должность ст. бургомистра

Змиевского уезда быв. белогвардеец, обер-лейтенант Шахов, по приказанию которого были расстреляны в марте1942 г. жители дер. Кошелево — Таланов и его сын, как подозреваемые по связям с партизанами. Также расстреляны ни в чем не повинные жители пос. Змиевка — быв. нач[альник] политотдела МТС Свердловского района, член ВКП(б) Сучков Иван Константинович и быв. работник райисполкома, орденоносец Клейменов Борис Николаевич и др.

По приказанию Шахова немцы повесили дежурного на станции Кузьмина и путевого обходчика станции Вережнева за то, что они якобы сигнализировали ракетами советскому самолету…«

Продолжаем контрразведывательную работу на освобожденной от немецких захватчиков территории частями Красной Армии.

Начальник Управления контрразведки «Смерш»

Центрального фронта

генерал-майор

А. Вадис

Из докладной записки УКР  «Смерш» Центрального фронта B.C. Абакумову об агентурно-оперативной работе органов «Смерш» фронта за июль 1943 г.

13 августа 1943 г, Совершенно секретно

Агентурно-оперативная работа органов «Смерш», входящих в состав Центрального фронта, в июле месяце в отличие от июня месяца в основном проходила в боевой обстановке, в связи с чем и была направлена, главным образом, на своевременное выявление и пресечение практической вражеской деятельности со стороны подучетного и враждебного элемента, с учетом обеспечения в частях фронта стойкости в оборонительных и затем наступательных боях. (…]

Активность и работоспособность агентурного аппарата в июле месяце характеризуется также фактами массового проявления героизма в боях со стороны нашей агентуры, инициативными и смелыми действиями по предотвращению измены Родине, сдачи в плен, трусости, паникерства и бегства с поля боя.

27 июля с.г. противник предпринял контратаку на участке стрелковой дивизии, где начальником отдела «Смерш» подполковник Михайлов. Во время боя командир взвода ст. лейтенант Михайлов струсил, выскочил из окопа и бросился бежать в тыл. За ним пытались бежать и другие бойцы. Осведомитель «Автомат«, увидев бегство командира и замешательство во взводе, огаем из своего пулемета заставил Михайлова вернуться во взвод и руководить боем. Порядок был наведен, и Михайлов взводом руководил до конца боя, отбив успешно атаку противника. 15 июля с.г. группа военнослужащих стрелковой дивизии, где начальником отдела «Смерш« майор Рябцев, в количестве 5 человек — Кочеров, Лацков и др., в начале боя пыталась перейти к немцам. Осведомитель «Симонов« заметил их бегство, оповестил по цепи бойцов и командиров, по изменникам открыли огонь, и все 5 были убиты.

25 июля с.г. пытались изменить Родине красноармейцы штрафной роты стрелковой дивизии, где начальником отдела «Смерш» майор Моисеенок, — Немченко и Клейменов. Заметив их подозрительное поведение, резидент «Жук« и осведомители «Ляхов« и «Майский« установили наблюдение за ними, одновременно сообщили командиру роты. Перед вечером Немченко и Клейменов из окопов вышли в рожь, чтобы пробраться к противнику. «Жук» и «Ляхов» окликнули их, после чего они по ржи бросились бежать к противнику. «Жук» и «Ляхов» из автоматов расстреляли изменников. При наступлении роты трупы их были найдены и опознаны.

17 июля с.г. командир взвода дивизии, где начальником отдела «Смерш» майор Данилов, мл. лейтенант Апарин в бою проявил трусость, бежал с поля боя и увлек за собой 10 человек бойцов. Группа бойцов в количестве 12 человек осталась без командира. Находившийся среди этой группы осведомитель «Ваня»объявил себя командиром взвода и повел группу в наступление, выполнив поставленную перед взводом задачу. Вечером того же дня «Ваня» связался с оперуполномоченным и сообщил об Апарине, который на следующий день был направлен в штрафное подразделение.

15 июля с.г. командир пулеметного взвода мл. лейтенант Кузнецов в бою проявил трусость — побежал с поля боя, увлекая со собой весь взвод. Осведомитель «Беспалько«, выскочив впереди бегущих, под угрозой расстрела остановил Кузнецова, а потом всех бойцов, вернул их на огневой рубеж и лично повел взвод в атаку.

27 июля с.г. группа бойцов указанной выше дивизии ночью была послана забросать гранатами окопы противника. В 15–20 м от противника красноармеец Чикин струсил, закричал и бросился бежать, сея панику. С[екретный осведомитель] застрелил паникера, паника в группе была прекращена.

Отмечены случаи, когда наша агентура в борьбе с противником шла на самопожертвование и героически умирала.

Осведомитель «Токарев«, красноармеец истребительного дивизиона (нач[альник] отдела «Смерш» майор Колесников), подбил немецкую самоходную пушку «фердинанд«, когда приближалась вторая такая пушка, у «Токарева« вышла из строя противотанковая пушка. «Токарев», схватив противотанковые гранаты, бросился под гусеницы «Фердинанда» и, взорвав ее, погиб смертью храбрых. […]

Наряду с разработкой и реализацией оперативных учетов органами контрразведки «Смерш» фронта в июле месяце была проведена соответствующая работа по борьбе с воинскими преступлениями.

За указанное время арестовано трусов и паникеров, бежавших с поля боя, 30 человек; выявлено и разоблачено членовредителей 118 человек; задержано и арестовано дезертиров 146 человек.

По сравнению с июнем месяцем в отчетном месяце, т.е. в период боевых действий частей, значительно увеличилось членовредительство. Если в июне месяце выявлено и разоблачено членовредителей 32 человека, то в июле месяце число арестованных членовредителей возросло до 118 человек.

В то же время сократилось дезертирство. Если в июне месяце дезертировало из частей 239 человек, то в июле месяце число дезертировавших из частей сократилось до 200 человек. […]

В результате провала летнего наступления немецкой армии и успешного’контрнаступления нашей армии часть военнослужащих, состоящих на оперативном учете, особенно по окраске «измена Родине« и «антисоветский элемент«, проявляли героизм и преданность в боях за Родину. Например:

Фигурант дела по окраске «измена Родине« Чечен,1917 г.р., уроженец Московской обл., рабочий, б/п, в Красной Армии с1938 г., рядовой танковой бригады, где начальником отдела «Смерш« танкового корпуса майор Дорфман, ранее проявлял изменнические намерения.

Так, в мае месяце, выражая недовольство питанием, среди кр-в высказался: «…Хлеба не хватает, да с такой баландой, которую нам дают, можно сдаться в плен».

Затем, узнав, что его хотят перевести служить в мотострелковый батальон, Чечен заявил: «…Если так получится, то я руки кверху и к немцам — чай пить».

В конце июня месяца Чечен, высказывая недовольство службой в Красной Армии, говорил: «…Служу в Красной Армии уже шестой год, и надоела мне эта служба. Пусть служит другой. Немцы сильнее нас, а союзники наши не заинтересованы, чтобы СССР победил, поэтому надеяться на них нечего, а сами мы не в силах окончательно его разбить».

Находясь на передовой линии фронта и участвуя в оборонительных июльских боях, во время налета авиации противника наши минометчики спрягались в щели. В это время командир роты приказал открыть огонь из минометов по наступающему противнику. Чечен начал кричать минометчикам: «…Вы куда прячетесь в щели, надо выполнять приказ командира. Открывай огонь по приближающимся немцам».

Своим геройским поведением Чечен увлек минометчиков вылезти из щелей и открыть минометный огонь по противнику.

В отделе контрразведки «Смерш» где начальником отдела капитан Шумилин, состоял на учете как ранее проживавший на оккупированной немцами территории рядовой мотострелкового батальона Найденов, [он] в бою за с. Горелое, при отражении контратаки противника, замаскировавшись в укрытии, из противотанкового ружья подбил два немецких танка, за что командованием представлен к правительственной награде — ордену Ленина.

Состоящий на учете по окраске «антисоветский элемент« рядовой артдивизиона Лагуткин (армия, где начальником Отдела «Смерш« полковник Маковлев) во время боя, когда был убит наводчик орудия, заменил последнего и сам лично подбил три немецких танка, за что представлен к правительственной награде — ордену Отечественной войны 2-й степени.

Проходящий по связям, разрабатываемым по окраске «измена Родине», сержант воздушно-десантной дивизии (нач[альник] отдела «Смерш» майор Данилов) Рожков,1910 г.р., уроженец Орджоникидзевского края, б/п, ранее судимый, за период боев показал себя исключительно стойким в борьбе с фашистами.

Рожков спас жизнь зам. командира батальона по политчасти Винокурову; в рукопашной схватке убил 7 немцев и из автомата расстрелял еще 30 солдат противника. В то же время спас жизнь танковому экипажу, находившемуся в горящем танке на поле боя.

Рожков командованием представлен к званию Героя Советского Союза.

Состоящий на учете рядовой той же дивизии Гунольд,1923 г.р., уроженец Челябинской обл., б/п, русский (отец немец), до начала боевых действий с противником высказывал антисоветские настроения. Во время боя Гунольд, выполняя обязанности ездового, под ураганным огнем противника, рискуя своей жизнью, своевременно доставлял боеприпасы на передовую линию, в то же время вынес с поля боя 34 человека раненых, что не входило в его обязанности. Гунольд командованием представлен к правительственной награде — ордену Ленина.

Дела оперативных учетов на военнослужащих, проявивших преданность в боях за Родину, пересматриваем на предмет их прекращения.

Путем усиления заградительной службы как за боевыми порядками, так и в тылу частей в отчетном периоде задержано 4501 человек, из них:

арестовано   —  145 чел.,

передано в прокуратуры —  70 чел.,

передано в органы H КГБ —  276 чел.,

направлено в спецлагеря —  н чел.,

направлено в части  —  3303 чел.

Из указанного числа органами контрразведки «Смерш» только одной армии, где начальником Отдела полковник Пименов, задержано:

старост     —  35 чел.,

полицейских    —  59 чел.,

служивших в немецкой армии  —  34 чел.,

бывших в плену   —  87 чел.,

подлежащих призыву в КА  —  777 чел.

Из них арестовано и разоблачено 4 агента немецкой жандармерии. […]

Начальник Управления контрразведки «Смерш»

Центрального фронта

генерал-майор

А. Вадис


 

 

Метки:

3 комментария to “СМЕРШ. Документы войны”

  1. Денис 31.05.2012 в 03:28 #

    Люди работали .

  2. злобный чебурашка 27.04.2013 в 02:17 #

    Люди работали, да жалко не всю агентуру вражескую которая счас до бардака доводит страну выявили.. То что не удалось Гитлеру и Геббельсу нынешние демократы и их пособники люмпены продолжают. Примером их деятельности могут служить плакаты в Перми с высказываниями деятелей Рейха. А о безнаказанных депортациях чиновниками русских СНГ из России и говорить нечего-откровенно вражеские действия!
    Нужен новый Смерш!

Ваш отзыв

Вы должны войти , чтобы оставлять комментарии.